18 февраля 2007 г.
Чоушир Топпыев

Реквием ущербности (к 67-летию со дня рождения С.А.Ниязова)

Сапармурад Ниязов, в бытность свою «президентом Туркменистана», не стеснялся быть идиотом, наоборот, это было его сознательной политикой. Такая поза, в частности, давала ему возможность совершать самые дурацкие поступки - от переименования месяцев в честь себя любимого и своей матери до ликвидации среднего и высшего образования в стране.

Конечно, никаким «президентом» Сапармурад Ниязов не был, это был просто жадный и подлый царёк, узурпировавший власть и угнетавший народ ради утешения своих болезненных комплексов. Основу их, как предполагают его биографы, составляли такие факторы как внебрачное происхождение и, возможно, юношеская эпилепсия, из-за которой он потратил на получение высшего образования 10 лет жизни (1957-1967 гг.). Впоследствии приступы эпилепсии стали носить мягкий, смазанный характер, проходили практически незаметно для окружающих, в форме секундных помрачений сознания. Однако злобная мстительность, свойственная эпилептикам, проявлялась в полной мере до его последнего часа.

Программа «Реабилитации мамы»

Пытаясь компенсировать переживания, связанные с внебрачным происхождением себя (и своего младшего брата), Сапармурад Ниязов стал создавать культ своей матери, как бы пытаясь задним числом «реабилитировать» её.

«Мать Курбансолтан» - так Ниязов заставил туркмен называть месяц апрель. Помимо этого он строил ей помпезные памятники, называл улицы и населённый пункты, награждал её разными наградами, понуждал СМИ регулярно «петь ей оды» и характеризовать её как «выдающуюся и героическую личность». Симптоматично, что Ниязов запретил под страхом наказания празднование в Туркменистане «Международного дня 8 марта» и назначил «праздник туркменских женщин» на день рождения своей матери.

Ниязов переименовал министерство юстиции в министерство «справедливости», а в качестве богини правосудия приказал изваять скульптуру своей матери. Теперь Мать Курбансолтан «вершила суд над толпой», ранее «осуждавшей её».

Программа «Возвращения себе папы»

Своему юридическому отцу (биологический отец его пока неизвестен) он придумал героическую биографию. Почему-то «назначил» ему профессию «учитель» и сочинил, будто он «храбро воевал на Второй Мировой войне и героически погиб на фронте». Цинизм его лжи был настолько велик и необычен, что многие простодушные журналисты и политики поверили в эту байку (или сделали вид). Особую грязность этой истории Ниязов придавал сознательно - заставляя действительных ветеранов войны, западных и российских дипломатов приходить к памятнику своему юридическому отцу в День Победы 9 мая и поклоняться ему «как героическому воину».

Дело дошло до того, что зарвавшийся царёк, по сути, «присвоил» останки неизвестного солдата, найденные на местах сражений на Серверном Кавказе, и нагло заявил, что это останки его отца. Перед этим, надо сказать, ему «подыскали» останки неизвестного солдата в Татарстане, которые также привезли в Ашхабад в рамках лжи о воевавшем отце Ниязова, но они ему чем-то не понравились и кости были, как говорят в Ашхабаде, буквально выброшены за ненадобностью (их просто высыпали на территории кладбища, даже не захоронив).

По свидетельству самого Сапармурада Атаевича Ниязова, отца его звали Аннаниязов Атамурат – Ниязов «использовал» только часть фамилии и имени своего юридического отца. Как полагают некоторые авторы, в результате стремления «отгородить» Ниязова от неприглядной биографии его отца. Поскольку Сапармурад Ниязов не допускал для себя каких-либо моральных ограничений, то он посмертно изменил фамилию своего юридического отца, дав ему свою - заставил называть его «Ниязов Атамурад» (то есть как бы «усыновил» своего отца).

Программа собственной «интеллектуальной реабилитации»

Эпилепсия и десять лет, потраченных на получение высшего образования, сформировали у Сапармурада Ниязова и комплекс интеллектуальной неполноценности – он в какой-то мере ощущал себя «недоумком». Пытаясь компенсировать это, Ниязов захотел лавров «гениального мыслителя и поэта». Туркменско-российская группа спичрайтеров (не стесняясь откровенного плагиата) пишет ему книгу «Рухнама», которая в среде туркменской интеллигенции вполне заслуженно получает название «Памятник Идиотизма», однако башистской пропагандой немедленно провозглашается «гениальным откровением для всего человечества». Под активным нажимом Ниязова, в качестве своеобразной взятки, она переводится, хотя и мизерными тиражами, но на большое число языков.

Программа «Утоление голода»

Если верить опубликованным в Интернете свидетельствам детдомовского детства Ниязова, то он в средних и начальных классах был замечен в мелком воровстве продуктов, возможно вследствие прежнего недоедания. Этот страх голода и комплекс «бедного детства» сформировал в Ниязове импульс «немотивированной и иррациональной жадности». Когда Сапармурад Ниязов в полной мере почувствовал свою «независимость от Генеральной прокуратуры СССР» он стал хапать безудержно, теряя всякое человеческое достоинство, - жадно брал всё, буквально от нескольких пар носков до золотых слитков и «Мерседесов».

Программа «Месть за добровольные унижения»

Сапармурад Ниязов шёл по партийной лестнице за счёт своей угодливости и азартной готовности унижаться. Однако, когда унижаться уже не надо было, он не простил «России и Советской власти» пережитого унижения, как будто они были в этом как-то виноваты. Он, в силу своей ущербности, именно таким образом персонифицировал виновников своих «карьерных» унижений и как мог, мстил, черня историю, «забывая» даже, что только при большевиках и благодаря им туркмены впервые получили свою государственность.

Программа «Месть равнодушным соплеменникам»

В 1960-е годы, в период отрочества и юности Ниязова, в Туркменистане происходил весьма существенный рост благосостояния – взамен глинобитных стали возводиться капитальные кирпичные дома, вырос уровень потребления. Стали богаче свадьбы и иные торжества, да и повседневная трапеза уже чаще содержала такие национальные блюда как плов, дограма и коурма. Такого уровня потребления туркмены в своей истории ещё не знали. Для кого-то это уже был «праздник жизни». Однако Сапармурад Ниязов оставался на обочине – родственники юридического отца не могли его принимать, так как он им не был роднёй «по крови». А происхождение и родственники матери - тёмная тема, о них вообще ничего толком неизвестно. Эти обстоятельства вызвали глубокую обиду Ниязова на весь туркменский народ. Ему было плохо – а «всем было наплевать на его переживания и неустроенность». Оказалось, он затаил обиду, и когда появилась возможность, стал мстить всем своим соплеменникам – держа их в голоде, страхе и унижении.

Слухи ходили, что его мать, работая посудомойщицей и официанткой в прибазарной чайхане на Текинском базаре Ашхабада, не всегда вела безупречный образ жизни. Вне зависимости от справедливости этих слухов, они травмировали Ниязова, и у него были основания «доказать всем», что и «они не лучше его матери». При Ниязове впервые в истории появилась, точнее, была им спровоцирована, туркменская национальная проституция. Он довольно благосклонно реагировал на массовый выход на панель женщин-туркменок – здесь тоже была его месть. Он тратил деньги на что угодно, только не на развитие экономики и подъём благосостояния народа. Когда говорили, что в стране процветают проституция и наркомания, он бодро и довольно кивал головой.

Программа «Борьба с праведными муллами»

В первой половине 1990-х гг. часть мусульманского духовенства Туркменистана начала было протестовать против антинародной политики Сапара Ниязова и критиковать его деятельность как недостаточно мудрую. В ответ на это Ниязов провёл жесткую чистку в рядах мулл (снял с должностей, посадил в тюрьму) и заставил их в мечетях вместо молитв читать фрагменты «своих» произведений. В «центральной» мечети заставил стены «украсить» цитатами из «Памятника Идиотизма» - «Рухнама». Ниязов знал, что часть зарубежных исламских попов также лицемерна, как западные и российские политики, а потому не опасался осуждения за откровенное святотатство и богохульство.

Программа «Месть узколобым нацистам»

Сапара Ниязова, человека с туманным происхождением, не знавшего туркменского языка до 45 лет (и так до конца его не освоившего), часть националистически ориентированных туркмен не считала «истинным арийцем», «полноценным туркменом» и даже пыталась на этом строить антиниязовскую кампанию. Тогда Ниязов решил перехватить нацистскую карту и от души поиздеваться над «нацистскими инстинктами».

Как свидетельствуют исторические данные, процесс формирования туркменской народности в основном завершился в 15-м веке. Однако Ниязов не стал мелочиться и объявил, что туркмены существуют 5 (пять) тысяч лет и ведут своё происхождение прямо от пророка Ноя, изобрели колесо, выплавку металла и проч. Почти все победы и царства, где упоминались тюркские, сельджукские имена, Ниязов приписал туркменам. Это была откровенная издёвка, но части туркмен, особенно образованных, но ущербных, эти байки понравились. Ниязов хорошо нащупал и удачно эксплуатировал убогость и комплекс неполноценности части туркменской интеллигенции, а в условиях диктатуры эти свойства проявляются особенно ярко.

В 1881 году несколько туркменских племён потерпели военное поражение при обороне крепости Геок-Тепе, но одержали моральную победу над российскими войсками. При этом часть туркменских племён воевала на стороне российских войск, а большая часть вообще придерживалась нейтралитета - не участвовала в этой войне и мирно вошла в состав российской империи. Ниязов сделал из этого события провокационный праздник – с одной стороны это было поражение части туркменских племён, с другой - победа других племён, т.е. в определенном смысле победа одних туркмен над другими. С третьей было «равнодушное» отношение «нейтральных» племен, которые не хотели «выступать» ни за одну из «противоборствующих» сторон.

Поражение под Геок-Тепе праздновалось Ниязовым нарочито пышно и с большой помпой. Получился непонятный «праздник», явным образом травмирующий историческое сознание и неявным образом напоминающий об «исторических» противоречиях между туркменскими племенами. Ниязову удалось снова актуализировать племенное (тайповое) сознание и тем самым приостановить процесс консолидации нации.

Ниязов заставил отказаться от принятого русскоязычного написания и звучания ряда туркменских имён и фамилий. В частности это делалось для актуализации в туркменском сознании принятого ранее деления на «Иг» - «чистокровный туркмен» и «Гул» - «раб, потомок раба». Так, например, ранее имя по-русски писалось «Курбанкули», Ниязов заставил писать «Гурбангулы». «Гурбангулы» - переводится на русский как «Раб по имени Курбан». А слово «Гул» в туркменских именах распространено. При этом, при произношении имени, в туркменском языке ударение делается именно на слове «Гул», что Ниязов делал с удовольствием на публичных заседаниях Кабмина.

Перечисленные болезные «прихоти» показывают, какой неадекватности могут достичь неконтролируемые обществом комплексы.

Руководство ЦК КПСС ставило во главе Туркменистана ущербного Ниязова, полагая, что таким человеком будет легче управлять. Вырождающейся большевистской верхушке и в голову не могло придти, что он останется у власти на гораздо больший срок, чем они сами, и набедокурит так, что доведёт страну до катастрофы.

Распад СССР, упавшую в руки независимость и абсолютную власть, все свои силы, этот мелкий и жалкий человек использовал только для попытки «переписать историю», изменить факты собственной биографии, заретушировать личную ущербность и почувствовать себя безмерно богатым, а жертвой его клинических комплексов и издевательств пал народ Туркменистана.

Он строил свои убогие планы до 2030 года, но силы тьмы отозвали его раньше.

Вместо послесловия

Воистину туркменская пословица гласит: «Надана хякимлик етсе юрды тоздурер» - «Придурку достанется власть – доведёт страну до беды».