Александр Могилевский

Сапар Ниязов умер. Или убит?

Вопрос о возможном умерщвлении Сапара Ниязова стал задаваться сразу после известия о его смерти. Основная «ситуативная» причина возникновения такой гипотезы, видимо, объясняется внезапностью его ухода в «лучший мир». Ещё совсем недавно сатрап отлично выглядел, молодился и кокетливо шутил на встрече со свердловским губернатором Эдуардом Росселем. Как вдруг «скапустился» в один момент. Безусловно, делегация Росселя вне всяких подозрений.

«Медицинская почва» для слухов об убийстве – активное наблюдение врачей за его здоровьем, которые признаков ухудшения здоровья не заметили.

Чуть больше, чем за месяц до смерти, 17 ноября, Сапар Ниязов прошёл медицинское обследование, которое провели «известные германские врачи». Они объявили: «все жизненно важные органы главы государства работают стабильно, и сам он находится в превосходной физической форме». Более того, состояние Ниязова на этот момент улучшилось, так как было принято решение в конце января 2007 года провести операцию на правом глазу, от которой ранее воздерживались «по медицинским показаниям».

Кроме того, известно, что еженедельно на ультрасовременном оборудовании Сапара Ниязова обследовали туркменские медики (снимали кардиограмму и проч.) и результаты по электронной почте отправлялись в Германию. В случае малейших осложнений немецкая бригада готова была в течение нескольких часов прилететь в Ашхабад. Бригада не прилетела.

Другое основание для слухов – это чёткость, быстрота и продуманность действий, осуществлённых группой генералов при перехвате власти. Всё это до боли напоминало хорошо спланированную и удачно реализованную операцию спецслужб. Ещё никто не успел до конца понять, что Ниязов «отдыхает на том свете», а Совбез Туркменистана арестовывает и.о. президента Овезгедьды Атаева и уже (по внезапно изменённой конституции) уполномочен снимать с должности президента и председателя Народного совета - по любым, важным на его взгляд основаниям. И.о. президента теперь также назначает Совбез, и Народный совет экстренно созывает он же.

Следующий аргумент в пользу предположения о насильственном «выводе из жизни» Сапара Ниязова – это его собственная кадровая политика. Рано или поздно сатрап снимал с должностей всех своих высокопоставленных приспешников, сажал их в тюрьму, где, по слухам, часть их них тихо умерщвлялась. После того, как были приговорены к большим тюремным срокам вице-премьер Ёллы Курбанмурадов и занимавший ряд высоких постов Реджеп Сапаров, на очереди со всей очевидностью оказался Акмурад Реджепов.

За пару недель до кончины Ниязова, туркменское телевидение показывало, как он рассказывал притчу о том, что могущественному властителю, перед которым трепещет весь мир, страшен только заговорщик, который коротким движением ножичка может выпустить из него дух. Ниязов интонационно давал понять, что уж с ним-то такой номер не пройдёт – он у нас ушлый и хитрый. Однако для опытного чекиста Акмурада Реджепова, досконально изучившего все подлые повадки своего вероломного и трусливого шефа, это могло быть сигналом к тому, что его скоро арестуют по надуманному обвинению «в попытке организации покушения на жизнь Ниязова». Эта одна из излюбленных формулировок, которую Ниязов со вкусом использовал, репрессируя тех или иных людей.

Дополнительную пищу для кривотолков даёт и «посмертный» прилёт в Ашхабад «главного врача» сатрапа Ниязова – кардиохирурга, профессора Ганса Мейснера. Чего бы, казалось, ему приезжать, уже после того, как Сапар Ниязов «перекинулся»? Невольно возникает предположение - для того чтобы своим «международным авторитетом» подтвердить, что «вечно великий» испустил дух сам, или как в таких случаях любят говорить туркменские чиновники: «смерть наступила от естественных причин».

Народу по телевизору показали уважаемого профессора, выглядел он, правда, неважнецки. Без прежнего лоска и гонора. Точнее говоря, выглядел как мальчишка, которого строго наказали взрослые – стоял еле-еле, будто с побитым лицом, непривычно сутулился, прятал глаза и что-то «шпрехал» подавленным, дребезжащим голоском. Поставили его с чекистским шиком на фоне «вещдоков» - ряда томиков «Рухнама». Это тоже был знак – «за всё надо платить».

«С глубоким потрясением и прискорбием мы оказались перед фактом скоропостижной кончины» Ниязова, - сказал Ганс Мейснер, и добавил, - я потерял еще и близкого друга». Если версия об убийстве Ниязова обоснованна, то профессор мог быть искренним. Дело в том, что в Ашхабаде давно ходят слухи о том, что, якобы, Ниязов прозрачно намекал на то, что большая часть гонораров немецким медикам давалась наличными и не отражается в их налоговых документах. Конечно, предположение сомнительное, маловероятно, чтобы западные врачи пошли на это.

Тем не менее, слухи о том, что Александр Жадан давал им очень большие суммы денег (речь шла о сотнях тысячах евро) и брал с них расписки «для отчёта перед Ниязовым», продолжают функционировать. Если гипотетически допустить невероятное - самое худшее, надо признать, что это означало бы для Ганса Мейснера лет 7-10 лишения свободы в «родной Германии» (для его коллег тоже). Тогда, конечно, профессор мог бы «подтвердить диагноз очень квалифицированных туркменских врачей», не видя трупа – в этом случае такая церемония «прощания с другом» была бы излишней.

Сложно говорить о том, имел ли место заговор силовиков, но в пользу такой версии говорит тот очевидный факт, что все они достоверно знали о печальной участи всех своих многочисленных предшественников, и, будучи людьми не глупыми, понимали, что они находятся в роли жертвенных баранов, над которыми занесён нож их гнусного баши.

Думается, что, всё же, Сапар Ниязов испустил дух естественным образом – «время пришло». Если же это и было бы убийство, то, кажется, здесь уместно говорить о праве на самозащиту.

Однако способен ли кто в Туркменистане совершать такие поступки? Большой вопрос. Тогда бы вся нация не гнила 15 лет под пятой одного самодура и проходимца.

Но, с другой стороны, как говорят туркмены: "Выше вреблюда всегда есть слон".

28 декабря 2006 г.